Хирурги из Германии снова и снова спрашивали нас, каким препаратом мы делаем пациентов такими спокойными под лазером. Никакого препарата нет — есть Аве Трейер, процедурная медсестра, которая работает в KSA уже 21 год, слышит ваш страх по дыханию в телефонной трубке и в свободное время проезжает на велосипеде сотни километров, невзирая на переломы. История о человеке, который заставляет вас поверить — прямо перед операцией на глазах, — что всё будет хорошо.
Тихая опора клиники
Есть люди, без которых не держалась бы ни одна система, — и очень часто именно они меньше всего об этом говорят. Аве Трейер с нами с самого начала, с 2005 года. Больше 21 года. Она пришла к нам ещё до того, как у KSA вообще появилась собственная клиника.
Именно Аве встречает каждого пациента Flow до того, как он увидит хирурга, — и этот короткий разговор меняет всё. Хирурги из Германии спрашивали нас снова и снова: «Какое лекарство вы даёте пациентам, чтобы они были такими спокойными под лазером?» Наш ответ всегда один: Аве.
Я знал Аве ещё до того, как существовала KSA. Я был резидентом в глазной клинике Восточно-Таллиннской центральной больницы, а она уже работала там опытной операционной медсестрой. Когда я начал строить собственную клинику, она была одной из первых, кому я написал. И теперь я решил откровенно спросить её: каково это — двадцать один год подряд нести на своих плечах спокойствие всей команды и каждого пациента.
— Доктор Антс Хаавель
Двадцать один год: от начала до сегодняшнего дня
Доктор Антс Хаавель: Ты видела весь этот путь с самого начала — первый день операций, каждый кризис и каждый взлёт. Что за это время изменилось сильнее всего? И что осталось точно таким же?
Аве Трейер: Сильнее всего изменились, без сомнения, технологии и масштаб. Мы начинали в то время, когда лазерная операция для большинства людей казалась чем-то фантастическим. Сегодня у нас метод Flow мирового уровня, сверхбыстрые лазеры и совершенно другой темп.
Но что осталось абсолютно прежним — это сердце KSA и её ценности: та особая командная работа, где мы все говорим на одном языке, и то, что пациент для нас всегда на первом месте. Для меня неизменным осталось желание дать каждому человеку чувство безопасности — за 21 год оно никуда не делось.
Доктор Антс Хаавель: Ты уже была опытной медсестрой в Восточно-Таллиннской больнице, со стабильной работой. И вдруг молодой резидент написал тебе и позвал в клинику, которой ещё не существовало. Это был риск? Ты была немного сумасшедшей?
Аве Трейер: Я увидела на портале вакансий, что в открывающуюся глазную клинику ищут медсестру, и решила откликнуться. Когда выяснилось, что клиника — твоя, и ты позвал меня в команду, которой на бумаге, по сути, ещё не было, — конечно, это был риск.
В Восточно-Таллиннской больнице я прошла прекрасную школу под руководством опытных медсестёр, у меня была надёжная работа. Но в твоём предложении было то, чего большая больница дать просто не могла: видение создать нечто совершенно новое, где в центре — реальное благополучие пациента, а не лечение болезней на конвейере.
Была ли я немного сумасшедшей? Возможно, чуть-чуть! Но я доверилась своей интуиции и этому молодому амбициозному врачу. Этот прыжок в неизвестность оказался лучшим решением в моей жизни.
Спокойствие как метод
Доктор Антс Хаавель: Этот вопрос немецких хирургов — самый приятный комплимент, какой мы получаем. Что ты на самом деле делаешь с пациентом за те пять минут до встречи с хирургом? Это приём, ритм дыхания, особый взгляд — или то, что ты просто излучаешь?
Аве Трейер: Я не подсовываю им тайком никаких препаратов. Моё «лекарство» — это спокойный тон голоса и общий ритм дыхания. Когда пациент садится передо мной, скованный от страха, первое, что я делаю, — осознанно сбавляю темп. Я не тороплюсь.
Смотрю человеку в глаза и говорю спокойным, низким и уверенным голосом. Страх ведь всегда рождается из незнания. Я подробно объясняю, почему может быть неприятно, какие звуки издаёт лазер и что они почувствуют. Когда человек знает, что произойдёт в следующую секунду, страх исчезает и сменяется доверием. Вот этот самый «гипноз» — моё собственное внутреннее спокойствие передаётся пациенту.
Доктор Антс Хаавель: Представь этот момент: человек в тревоге, глаза бегают, сердце колотится. Каково твоё первое движение?
Аве Трейер: Часто это лёгкое, ободряющее прикосновение — рука на плече или я беру человека за руку. Физический контакт снимает тревогу невероятно сильно. А мои первые слова всегда о том, что мы рядом: «Мы сделаем это вместе, вы в надёжных руках, и мы никуда не спешим».
Помню одного очень напуганного мужчину, который дрожал. Мы просто сидели и дышали вместе пару минут, прежде чем он подошёл к лазеру. После процедуры он сказал, что мой голос был единственным, что удерживало его в реальности. Такие моменты запоминаются.
Поддержка 24/7
Доктор Антс Хаавель: Больше 20 лет ты — голос поддержки пациентов круглые сутки. Пациент звонит в два часа ночи. Что ты слышишь в его дыхании ещё до того, как он произнёс хоть слово?
Аве Трейер: Это умение пришло исключительно через годы опыта и тысячи звонков. Когда телефон звонит ночью, дыхание человека выдаёт всё ещё до того, как он начнёт говорить. Я слышу это поверхностное, частое дыхание — это страх и тревога, а не физическая боль.
Часто достаточно, чтобы я сказала: «Здравствуйте, я вас слушаю, всё хорошо». И ты чувствуешь, как на другом конце провода человек делает глубокий выдох и напряжение спадает. Я этому специально не училась — это профессиональная интуиция. Учишься слушать человека без слов.
Доктор Антс Хаавель: Говорят, что 90% проблем решаются в твоих руках, прежде чем приходится вмешаться врачу или оптометристу. Когда ты понимаешь, что теперь нужен врач?
Аве Трейер: Это значит быть мостом между душевным спокойствием пациента и медицинской помощью. Большая часть тревог после лазера — эмоциональные: в первую неделю зрение нестабильно, глаз затуманен или слезится, и человек боится, что что-то пошло не так. Тогда я напоминаю, что организм сейчас делает огромную работу и роговица обновляется — всё это нормально.
Врача или оптометриста я подключаю сразу, если речь о механической травме — например, если защитная линза вышла из глаза, глаз покраснел и болит. У нас в команде отличная слаженность: при необходимости оптометрист или врач приедет в клинику и вне рабочего времени, чтобы осмотреть глаз пациента.
До восхода солнца и после лазера
Доктор Антс Хаавель: В дни процедур ты приходишь раньше всех и уходишь последней. Вечером приводишь в порядок кабинет, упаковываешь лазер, пересчитываешь медикаменты. Зачем? Что случилось бы, оставь ты хоть одно дело несделанным?
Аве Трейер: Для меня работа заканчивается не тогда, когда умолкает лазер, а когда обеспечено спокойствие и пациента, и клиники. Этот вечерний ритуал — мой способ убедиться, что наутро всё будет идеально. Оставь я что-то несделанным — пострадала бы утренняя плавность и точность.
Я хочу приходить в клинику «до солнца», зная, что всё готово и мы можем на 100% сосредоточиться на пациенте, а не искать что-то с утра. Это моя дисциплина и уважение к своей работе.
Доктор Антс Хаавель: Двадцать один год, столько лиц. Есть ли один пациент, который изменил тебя как человека?
Аве Трейер: Один из самых запоминающихся звонков был от женщины в первую неделю после процедуры. Она звонила не с тревогой, а от чистой радости: она вдруг увидела на своих домашних шторах узор, о существовании которого даже не подозревала!
Или другой пациент, который сказал, что у ели такие красивые иголки, что он мог бы пересчитать их по одной. Такие моменты учат меня замечать мелочи и напоминают, какое большое дело мы делаем: мы не просто возвращаем людям зрение — мы возвращаем им детали и красоту мира.
Велосипед, семья и равновесие
Доктор Антс Хаавель: Вне клиники ты — мама троих уже взрослых детей, спутница жизни и страстная велосипедистка. Недавно вы с мужем совершили большой велотур по Португалии. Как велосипед удерживает вас двоих вместе?
Аве Трейер: Мы со спутником жизни вместе, можно сказать, с сотворения мира, и вырастили троих замечательных детей. Велосипед — наш общий язык и наша страсть. Тот велопоход по Португалии стал для нас прекрасным временем вдвоём. Езда на велосипеде — как брак: движение вместе в одном направлении, когда наслаждаешься дорогой, ровная она или в гору.
Доктор Антс Хаавель: Скажем читателю честно — это вовсе не спокойная воскресная прогулка. Ты тренируешься четыре-пять раз в неделю и почти каждые выходные участвуешь в каком-нибудь полу- или полном марафоне. Ты возвращалась в седло даже после переломов. Что на самом деле стоит за этим велосипедным безумием?
Аве Трейер: Да, я возвращалась в седло и после переломов — «велосипедное безумие», пожалуй, верное слово! Кто-то ходит гулять в лес, а я отдала своё сердце велосипеду. Для меня езда — это всё сразу: высшая свобода, терапия и приятная зависимость.
После долгого и напряжённого рабочего дня в клинике велосипед — мой способ полностью «обнулить» голову и отдохнуть душой. Физическая усталость в седле — сладкая, и она заряжает меня новой энергией. Я не вижу момента, когда это увлечение закончилось бы, — это путь длиною в жизнь.
Доктор Антс Хаавель: Мама, операционная медсестра, спутница жизни, спортсменка в отличной форме. Как тебе за все эти годы удалось не выгореть?
Аве Трейер: Мой секрет — равновесие и осознанное умение брать паузу. Дети теперь уже взрослые и самостоятельные, что даёт больше свободы. Но в форме меня держит именно мой ритм.
Когда есть время, я очень люблю читать детективы, гулять по вечерам и слушать хороший подкаст. Мало кто знает, что точность, которую я ценю в операционной, отправляется со мной и домой: я прошла курсы мастера по тортам, и у меня дома целая коробка марципановых форм, которыми я довольно часто пользуюсь.
Выпечка и заготовки вместе с мужем — это моя вторая половина. А те положительные эмоции, что я получаю от пациентов, не отнимают энергию, а возвращают её.
Лицо KSA и письмо тому, кто всё ещё не решается
Доктор Антс Хаавель: Все эти годы ты — лицо KSA: на наших фотографиях, на сайте, в наших историях. Что это значит для тебя лично?
Аве Трейер: Поначалу это было непривычно и немного неожиданно, но с годами стало естественной частью меня. Поскольку я на 100% верю в то, что делает KSA, и выполняю эту работу всем сердцем, на фотографиях и в историях я просто остаюсь собой. Я представляю культуру и ценности нашей клиники — и для меня это большая честь.
Доктор Антс Хаавель: И напоследок: что бы ты сказала человеку, который читает этот текст, знает, что ему стоит сделать операцию, но боится кабинета с лазером?
Аве Трейер: Я сказала бы ему ровно то, что говорю пациенту, сидящему в кресле в клинике: «Я знаю, что вам сейчас страшно, и это совершенно естественно. Глаза — наше самое дорогое достояние. Но вы должны знать одно: в этом кабинете вы ни на секунду не одни. Мы делаем это шаг за шагом, вместе.
Лазер немного шумит, но вы этого не почувствуете. Доверьтесь мне, доверьтесь нашей команде — мы вас держим. И подумайте о том, что уже через неделю вы откроете утром глаза и увидите мир совершенно новым, ясным взглядом — детали, которых сейчас ещё не замечаете.
Сделайте этот шаг. Мы вас ждём и мы рядом. Всегда на расстоянии одного звонка».
В завершение
Большое спасибо, Аве, за этот тёплый и откровенный разговор. Двадцать один год в одной команде, десятки тысяч пациентов и тот же спокойный голос, который заставляет их всех довериться лазеру, — это не работа, это призвание.
Хотите узнать, подходит ли лазерная процедура Flow3 и вашим глазам? Всё начинается с тщательного обследования зрения Audit. Запишитесь уже сегодня и приходите познакомиться с нашей заботливой командой — возможно, именно Аве встретит вас первой.
© 2026 KSA Vision Clinic. All rights reserved.
